тогда читайте
Федя в «дурке».
Именно так, адаптировав для русского уха название, я шутливо называла спектакль, который состоялся 16 и 17 мая на сцене театра юного зрителя. Конечно, люди посвящённые сразу поняли, что речь идёт о «Фердидурке» - польской постановке одноимённого произведения польского же писателя Витольда Гомбровича. Ажиотаж вокруг сего действия начался ещё несколько недель назад. В среде так называемой «продвинутой» молодёжи ещё в апреле вовсю шли разговоре об «альтернативном польском театре».
Показывали «Фердидурке» в “два захода”: 16 мая для студентов, 17 – для всех остальных желающих. В “студенческий” день народа было очень много (конечно, ведь студенты – люди культурные). Напряжённая атмосфера, ожидание чего-то грандиозного.…И вот.…Дождались! Свет погас, и на сцене появился Юзя: длинные волосы, очки и до неприличия интеллигентный вид. Минут пять он гримасничал и показывал рожи. Кстати говоря, рожи играют у Гомбровича, как я поняла, основополагающую роль и проходят лейтмотивом через всё произведение. Да и само название – «Фердидурке» - российские переводчики трактуют как «корчить рожи». Это было лирическое отступление, а теперь по делу. Через энное количество времени к Изе присоединяется ещё один “школяр”, и они начинают гримасничать вместе. Затем ещё один…История повторяется. Заметьте, всё это происходит без слов, поэтому потрясающую игру актёров можно оценить с первых минут.
Следующим (и последним) вышедшим на сцену был директор. Людей с такой харизмой я не видела, пожалуй, никогда. Вместе с выходом директора началось основное действие. Надо сказать, спектакль был на польском языке, а перевод транслировался на экран, помещённый около сцены. Это придавало действию некую свежесть и “первозданность”. То, что происходило на сцене, очень мало соотносилось с тем, что говорили герои. Например, жаркий спор директора с учеником о литературе и преподавании её в школах сопровождался весьма приниженными и порою даже неприличными действиями, звуками и жестами.
Понять гения можно не всегда. На то они и гении. Наверное, именно поэтому основная тема «Фердидурке» была размыта и почти не угадываема. Лишь фраза «На свободу, с парубками чёрный хлеб есть», произнесённая со сцены несколько раз, немного приоткрыла “тайну Гомбровича”. Герои постоянно хотят вырваться из душных объятий «механической» жизни, из мира стереотипов и ярлыков. Из мира, где всё расписано и распланировано, где людей уже со школьной скамьи лишают свободомыслия и делают «такими, как все». Противостоит этому миру мир природы, свободный от предрассудков.
Нет смысла пересказывать целиком действие. Это надо увидеть. Это надо прочувствовать. Невозможно передать словами то, что творилось на лавочке, стоящей в центре сцены. Многие, думаю, не уловили суть разговоров героев, так как с дальних рядов экран с переводным текстом, возможно, было не очень хорошо видно. Однако не разговоры были главным. Главным в спектакле была игра актёров.…Даже не игра, а их удивительная “вживаемость” в образ. Главным была сценография. Главным была атмосфера. Атмосфера неподдельной реальности, с её низостью, развратом, падением нравов и в то же время с её чистотой и искренностью.
Получился ли «Фердидурке» скандальным, точно сказать нельзя. У каждого из нас своя планка, своя “метка” нравственности. Про себя могу сказать одно: понравился мне спектакль или нет, я до сих пор не поняла. Но ощущения мои были как после прочтения Сорокина: невообразимая смесь восхищения и отвращения. Постановку можно было бы назвать и «странной», и «дурацкой» и даже «шизоидной», если бы не одно “но”: а ведь это наша жизнь, товарищи. Такая же «странная», а порой «дурацкая» и «шизоидная». Просто в таком обнажённом виде никто нам ещё эту жизнь не показывал. Это сделал театр «Provisorium».