Питерские Байки
 

Сегодня попробую начать новую тему о замечательном городе Санкт-Петербурге. О его литературе, исскустве, замечательных людях и истории. Дабы соблюсти копирайты, сообщаю, что эта и все последующие байки публикуются из источника www.nev.ru

Сегодняшняя питерская байка:

В 1920 году после скитаний по России Мандельштам вновь приехал в Петроград. Для
интеллигенции единственным способом пропитания в те годы были пайки. Друзья выхлопотали
поэту милицейский паек, милиция тогда выступала в качестве мецената. Как члену
Союза поэтов, Осипу Эмильевичу полагался ордер на самую необходимую одежду -
свитер и брюки. Горький, утверждавший списки, свитер Мандельштаму выдал, а вот
брюки - собственноручно вычеркнул. Надежда Мандельштам писала по этому поводу
с горькой иронией: "уже тогда у нас не было уравниловки, и каждому полагалось
по сумме знаний. У Мандельштама знаний на штаны не хватило". (Очевидно, Сорбонны
и Петербургского университета было маловато). Из положения помог выйти Гумилев.
Он отдал Мандельштаму свои запасные брюки, и Мандельштам клялся жене, что, расхаживая
в брюках Гумилева, он чувствовал себя необыкновенно сильным и мужественным.

Сегодняшняя питерская байка:

Уже через два года после изобретения фотографии, в ноябре 1841 года, в Петербурге,
на Никольской улице появилось первое дагерротипное заведение. Его владельцами
были Давиньон и Фоконье. Новый вид искусства сразу же вызвал интерес у петербургской
публики, и число подобных заведений стало расти. Появились и первые отечественные
профессиональные дагерротиписты, в основном - из числа художников.
Один из первых сделанных в России дагерротипных снимков изображал парад. ("В
России дышит все военным ремеслом..."). Снимок принесли Николаю I. Реакция монарха
на новейшее техническое достижение была неожиданной. Он взял лупу, посмотрел
на снимок и в гневе закричал: "Это так меня принимают?! Это парад в моем присутствии?!
...Посмотри в лупу, " - Николай обратился к брату, великому князю Михаилу Павловичу,
- "у третьего солдата четвертой шеренги кивер криво надет!"

Сегодняшняя питерская байка:

В Царском селе, на границе Екатерининского и Александровского парков есть два
замечательных сооружения - Большой и малый капризы - насыпные мосты с арочными
пролетами, соединяющие обе стороны Подкапризовой дороги. Большой каприз, украшенный
беседкой в китайском стиле, служит входом в Китайскую деревню, а Малый ее завершает.
Капризы были сооружены в 1774 году по проекту архитектора В. И. Неелова. Согласно
легенде, Екатерина II долго отказывалась утверждать проект, предложенный Нееловым,
ее смущали большие расходы на строительство. Немецкая бережливость боролась с
желанием украсить любимую резиденцию еще одной игрушкой и, наконец, потерпела
поражение. Екатерина подписала проект, произнеся историческую фразу: "Быть так.
Это мой каприз". И большой насыпной мост стал Большим капризом, маленький - Малым.
Однако существует еще одно объяснение этих любопытных названий. Во времена
Екатерины у Большого каприза стоял шлагбаум. Выезжая из Царского села, именно
здесь императрица говорила кучеру, куда ехать. Поэтому Екатерина сама и назвала
в шутку это место - "своим капризом". Возможно, эта версия вполне устраивала
придворных, но нам-то с вами не нужно объяснять, почему бывшая Ангальт-Цербская
принцесса, сместившая с престола законного царя, никогда не объявляла заранее
о своем отъезде и не сообщала о том, куда направляется. Умная была женщина, и
совсем не капризная.

Сегодняшняя питерская байка:

Татьяна Григорьевна Гнедич, замечательный поэт-переводчик и педагог, была личностью
легендарной. В 1944 году ее арестовали, и почти два года она просидела в одиночной
камере во внутренней тюрьме НКВД на ул. Воинова, бывшей печально известной "Шпалерке".
Именно здесь, случайно, следователь дал ей в камеру для записи показаний лишний
листок бумаги. На нем бисерным почерком она записала перевод двух песен байроновского
"Дон Жуана", которые знала наизусть. Перевод попал к следователю, и - о чудо!
- ей разрешили переводить дальше, выдали письменные принадлежности, словарь и
роман Байрона. Так в одиночке родился шедевр. О своем вдохновенном труде Гнедич
написала такие стихи:
"Гордон мой дорогой! Я счастлива, смотри,
Ты послан мне самой судьбою.
Ни злые палачи, ни глупые псари
Не разлучат меня с тобою.
...............................................................
Нам будет хорошо с Кипридою втроем
На новоселье этом странном.
Целуй меня, мой друг! Мы сына назовем
Назло уродам – Дон Жуаном!"
Легенда утверждает, что однажды к ней в камеру привели женщину. Она возмутилась
и попросила вызвать следователя.
- Зачем вы подсадили ко мне эту женщину?
- Но ведь никто не выдерживает в одиночной камере более полутора лет.
- Нам с Байроном никто не нужен, - ответила Татьяна Григорьевна.

Сегодняшняя питерская байка:


В 1845 году Гоголь жил у Жуковского во Франкфурте, болел и очень тяготился помощью Василия Андреевича. Узнав об этом, очаровательная Александра Россет взялась похлопотать о пенсии для Гоголя, которого хорошо знала и с которым состояла в дружбе. На одном из вечеров она улучила благоприятный момент и обратилась к императору Николаю I с просьбой.
"Вы же знаете, пенсии назначаются капитальным трудам, - отвечал раздумчиво Николай. - Не думаю, чтобы повесть "Тарантас" удостоилась пенсии..."
"Повесть "Тарантас" - сочинение графа Соллогуба, а "Мертвые души" - большой роман, " - скромно заметила Россет.
"Ну, так я его прочту, потому что позабыл "Ревизора", - пообещал император красавице. И, видимо, действительно прочел, потому что пенсия Гоголю была выплачена.

Сегодняшняя питерская байка:


6 апреля 1924 года на набережной Фонтанки у Лештукова моста собралась огромная толпа.
Усиленные наряды пешей и конной милиции теснили народ и увещевали людей разойтись. Но толпа на
уговоры не поддавалась и с интересом следила, как высокий полный человек в круглых очках и
шубе убегал от преследователей, то и дело падая в грязь, а рядом мельтешил маленький
человечек, в прозодежде и почему-то с моноклем.
- Сумасшедшие на свободе! - раздавалось в толпе. Бегавшие были не сумасшедшими, они были
писателем Алексеем Толстым и художником Юрием Анненковым. Снимали специальную кино-фильму для
спектакля "Бунт машин", премьера которого должна была состояться в Большом драматическом
театре в середине апреля.
После такой рекламы спектакль имел оглушительный успех, однако вскоре разразился скандал.
Выяснилось, что некто Кролль перевел пьесу Карела Чапека "ВУР" и отдал Толстому для
редактирования. Был даже составлен договор, по которому Кролль и Толстой обязывались поделить
пополам авторский гонорар. Однако Толстой поступил иначе. Использовав идеи Чапека, он написал
свою пьесу. Кролль подал на плагиатора в суд, но процесс проиграл. Суд, выслушав
многочисленных экспертов: Евгения Замятина, Корнея Чуковского, Павла
Щеголева, в иске Кроллю отказал...

Сегодняшняя питерская байка:

Взаимоотношения "книгопродавца с поэтом" всегда непросты, вот, например, как
писал Александр Сергеевич Пушкин об известном издателе и книгопродавце Александре
Филипповиче Смирдине:
"Смирдин меня в беду поверг;
У торгаша сего семь пятниц на неделе,
Его четверг на самом деле
Есть после дождичка четверг".
А вот как рассказывал Смирдин Ивану Ивановичу Панаеву об одном своем визите
к Пушкину:
"Я пришел к Александру Сергеевичу за рукописью и принес деньги-с: он поставил
мне условием, чтобы я всегда платил золотом, потому что их супруга, кроме золота,
не желала брать других денег в руки". Когда Смирдин вошел в кабинет, Пушкин со
словами "рукопись у меня взяла жена, идите к ней, она хочет сама вас видеть"
проводил издателя к жене и тут же их покинул.
"Я вас для того призвала к себе, - сказала Наталия Николаевна, - чтобы вам объявить,
что вы не получите от меня рукописи, пока не принесете мне сто золотых вместо
пятидесяти. Мой муж дешево продал вам свои стихи. В шесть часов принесите деньги,
тогда получите рукопись... Прощайте".
Смирдин поклонился и пошел в кабинет к Пушкину. Пушкин сидел за письменным столом,
подперев рукой голову: "Что? С женщиной труднее поладить, чем с самим автором?
Нечего делать, надо вам ублажить мою жену, ей понадобилось заказать новое бальное
платье, где хочешь, подай денег... Я с вами потом сочтусь".
- Что же, принесли деньги в шесть часов? - спросил Панаев.
- Как же было не принести такой даме?
(Справедливости ради стоит отметить, что Александр Филиппович скрягой не был,
и под конец жизни не то что большого состояния себе не составил, а и вовсе разорился.)

Сегодняшняя питерская байка:

Талантливый художник Павел Андреевич Федотов часто заходил в гости к Михаилу
Васильевичу Петрашевскому, который жил на Садовой улице, за церковью Покрова.
Как-то приехал он к Петрашевскому раньше обычного и застал у него незнакомого
молодого человека.
"Антон Григорьевич Рубинштейн ", - представили его Федотову.
Рубинштейн посмотрел на Федотова, как бы ожидая, что тот скажет "Ах, Рубинштейн!",
но поскольку Федотов молчал, Рубинштейн продолжил свой рассказ:
- Николай Павлович очень музыкален, - по его тону было понятно, что он говорит
о царе. - Он знает наизусть балет "Дочь разбойника". Мальчиком я играл музыку
этого балета во дворце. Николай Павлович сидел сзади и подсвистывал мне. Очень
верно, но на полтакта вперед. Хвалил мое исполнение. Не понимаю, почему ему не
нравится "Руслан и Людмила"? Ведь бетховенской силы вещь!
- Ее нельзя вперед подсвистывать, - ответил Федотов.

Сегодняшняя питерская байка:

Александра Осиповна Смирнова-Россет была не просто красавицей, но и остроумной
обаятельной женщиной. Природная живость сочеталась у нее с редким умением интересно
рассказывать, очень похоже и весело изображая в лицах своих знакомых. Наталия
Николаевна Пушкина в ту пору, когда молодая семья жила в Царском селе, ревновала
Пушкина к Россет. Александра Осиповна ее успокаивала: "Право мне все равны: и
Жуковский, и Пушкин, и Плетнев. Разве ты не видишь, что ни я не влюблена в него,
ни он в меня".
"Я это очень хорошо вижу, - отвечала юная Наталия Николаевна, - да мне досадно,
что ему с тобой весело, а со мной он зевает".
Друзья-литераторы в шутку прозвали Россет "донна Соль", по имени главной героини
модной тогда драмы Виктора Гюго "Эрнани". (У донны Соль был старый муж, а к Россет
сваталось много престарелых женихов). И остроумный Петр Андреевич Вяземский написал
о ней такие стихи:
"Вы - донна Соль, подчас и донна Перец!
Но все нам сладостно и лакомо от вас,
И каждый мыслями и чувствами, из нас
Ваш верноподданный и ваш единоверец.
Но всех счастливей будет тот,
Кто к сердцу вашему надежный путь проложит
И радостно сказать вам сможет:
О, донна Сахар! донна Мед!"

Сегодняшняя питерская байка:

Император Павел не был жестоким человеком, но неуравновешенность характера и
непредсказуемость поступков множили число его врагов и отвращали от него сторонников.
Адмирал Павел Васильевич Чичагов, сын знаменитого екатерининского адмирала,
во время плавания у берегов Британии влюбился в дочь начальника одного из портов
прекрасную мисс Проби.
Вернувшись в Петербург, Чичагов попросил у императора разрешение на брак. Павел
пришел в ярость и в просьбе отказал, "ввиду того, что в России есть довольно
девушек, и для сей цели незачем ездить в Англию".
Прошло немного времени, и граф Ростопчин, как бы между прочим, рассказал императору
о том, что в Англии весьма высоко отзываются о флотоводческих способностях Чичагова,
и даже сам командующий английским флотом лорд Спенсер очень его хвалит. Мнение
иностранцев произвело магическое действие, и Павел немедленно разрешил Чичагову
жениться и произвел его в контр-адмиралы.
Но Чичагов не успел обрадовать свою невесту. Морской министр граф Кушелев, ненавидевший
Чичагова, с легкостью настроил против него императора. Чичагова арестовали прямо
в Зимнем дворце, в императорском кабинете, сорвали мундир и почти голым отвезли
в Петропавловскую крепость.
Прошло еще немного времени, и Павел решил Чичагова простить. "Позабудем все,
что произошло..." - сказал он бывшему узнику.
Чичагова тут же отправили во главе эскадры на помощь англичанам, и он при первой
возможности женился на своей любимой мисс Проби, а Павел, вспоминая о Чичагове,
удовлетворенно замечал: "Он исправился, тюрьма принесла ему пользу..."

Сегодняшняя питерская байка:

Александр Порфирьевич Бородин, внебрачный сын грузинского князя Гедианова, записанный
при рождении как сын крепостного слуги князя - Порфирия Бородина, обладал удивительным
сочетанием двух талантов - музыканта и ученого. Александр Порфирьевич занимался
еще и педагогической деятельностью, он был одним из организаторов и педагогов
первых в России Женских врачебных курсов. Это был тот редкий случай, когда коллеги
ученые удивлялись, почему талантливый химик растрачивает силы на "музыкальные
пустяки", а музыканты сетовали, что гениальный музыкант отвлекается на "ненужную
науку". Свой главный труд - оперу "Князь Игорь" - Бородин писал в течение 18
лет, но так и не успел завершить. Римский-Корсаков много раз пытался подтолкнуть
Бородина к более активной работе над "Князем Игорем", постоянно интересовался,
как продвигается опера.
- Александр Порфирьевич, написали ли вы? - спрашивал Римский-Корсаков.
- Написал, - отвечал Бородин, но оказывалось, что он написал множество писем
о развитии женского образования в России.
- Александр Порфирьевич, переложили ли вы, наконец, такой-то нумер?
- Переложил, - отвечал Бородин совершенно серьезно.
- Ну, слава Богу, наконец-то!
- Я переложил его с фортепьяно на стол, - так же серьезно и спокойно отвечал
Бородин.
Казалось, что судьбой отпущено много лет, и все удастся сделать. Увы, Бородин,
казавшийся физически крепким и здоровым, скончался внезапно: на костюмированном
вечере он веселился вместе с гостями, шутил и смешил всех, - и вдруг прислонился
к стене и упал замертво. Не выдержало сердце.

Сегодняшняя питерская байка:

На Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры есть надгробие, мимо которого
невозможно пройти равнодушно. Молодой офицер уснул, положив голову на руку и
укрывшись плащом. Это памятник безвременно скончавшемуся тридцатилетнему майору
лейб-гвардии Семёновского полка Карлу Иоганну Густаву Рейсигу, выполненный на
Александровском чугунолитейном заводе в 1840 году по проекту скульптора Августа
Штрейхенберга. Смерть молодого офицера была так загадочна, а памятник так хорош,
что вскоре родилась легенда, согласно которой Карл Рейсиг заснул на посту во
время своего дежурства в Зимнем дворце. Проходивший мимо Николай I наклонился
над спящим гвардейцем. Рейсиг очнулся, увидел перед собой холодные глаза императора
и тут же умер от разрыва сердца.

Сегодняшняя питерская байка:

Александр Аркадьевич Суворов, внук великого Суворова и замечательный человек,
жил на Большой Морской улице, в доме 47. Получив образование в Сорбонне и Геттингенском
университете, Суворов вернулся в Петербург в 1824 году и вскоре стал членом тайного
Северного общества. В день восстания он находился в рядах бунтовщиков, от суда
был освобожден Николаем I и отправлен на Кавказ, в действующую армию. За проявленное
мужество награжден орденом Св. Владимира 4-й степени с бантом и золотой саблей
с надписью "За храбрость".
Но Суворов был храбр не только в бою. Когда вместо Ермолова наместником на Кавказ
прибыл Паскевич, на обеде в честь нового начальника Суворов предложил тост за
опального Ермолова.
Это же гражданское мужество Александр Аркадьевич проявил и много лет спустя
на посту петербургского генерал-губернатора. Он отказался участвовать в чествовании
виленского генерал-губернатора Муравьева, прозванного "Вешателем" за жестокую
расправу с польскими восставшими ("Я не из тех Муравьевых, которых вешают, а
из тех, которые вешают"). Суворов сказал, что не может сделать этой чести такому
людоеду, как Муравьев.
Федор Иванович Тютчев, задетый этим отказом, написал ядовитые стихи, начинавшиеся
словами:
"Гуманный внук воинственного деда..."
Насмешка оказалась просто правдой: Александр Аркадьевич Суворов вошел в историю,
как настоящий гуманист - много лет и вовсе не в качестве "свадебного генерала"
он был председателем Общества покровительства животным и членом Совета императорского
Человеколюбивого общества.

Сегодняшняя питерская байка:

В русской истории есть человек, у которого знаменитый Карнеги мог бы поучиться.
Великую науку о том, как завоевывать доверие и оказывать влияние на людей, Петр
Алексеевич Пален знал в совершенстве, владел ею виртуозно и в шутку называл "пфификологией"
- пронырливостью. Пользовавшийся милостями Екатерины, Пален быстро завоевал расположение
Павла I, получил должность второго генерал-губернатором Петербурга и управление
иностранными делами, полицией, почтой и финансами.
Пален стал правой рукой императора и одновременно одним из организаторов заговора
против него. Руками императора убирал верных Павлу людей, представляя искусно
составленные доклады-оговоры.
Наконец, упорные слухи о готовящемся заговоре достигли ушей Павла, и он неожиданно
и напрямую спросил Палена, знает ли генерал-губернатор о заговоре?
"Да, - не моргнув глазом, ответил Пален. - Знаю. Более того, сам стою во главе
заговорщиков".
И видя изумленное лицо императора, поясняет: "так легче наблюдать за их действиями
и в нужный момент арестовать".
Чтобы заручиться поддержкой наследника, Пален провернул блистательную операцию.
Он убедил Павла подписать приказ об аресте наследника престола, участвующего
в заговоре. С подписанным приказом Пален отправился к Александру. Напуганный
наследник, все время до этого колебавшийся, дал заговорщикам "добро".
Когда в ночь с 11 на 12 марта убийство свершилось, и Александр Павлович плакал
в ужасе от содеянного, по преданию именно Пален сказал ему: "Полноте ребячиться,
ступайте царствовать! "
Но такова уж судьба предателя - тот, кому он принес победу, всегда хочет от него
избавиться. Наука "пфификология" Палену не помогла. Ровно через три месяца император
Александр отставил его со всех должностей.

Сегодняшняя питерская байка:

Осенним утром 1830 года в приемной князя Гагарина, директора императорских театров,
жившего в особняке на Английской набережной, появился молодой человек непривлекательной
наружности, со щекой подвязанной черным платком, и робко попросил секретаря доложить
о нем князю. Он хотел просить князя помочь ему поступить в театр. Молодому человеку
пришлось ждать довольно долго, князь с некоторым сомнением выслушал его просьбу,
но все же велел секретарю написать записку инспектору русской труппы Александру
Ивановичу Храповицкому, чтобы тот испытал просителя. Добродушный Храповицкий
принадлежал к старой школе, он заставил молодого человека прочесть монологи из
"Дмитрия Донского", "Гофолии" и "Андромахи", а также сцену из комедии "Школа
стариков", и, не услышав декламации, остался очень недоволен. Храповицкий доложил
князю Гагарину, что на испытании "г. Гоголь-Яновский оказался совершенно неспособным
не только в трагедии или в драме, но и в комедии", и если его сиятельству угодно
будет принять г. Гоголя на службу в театр, то "его можно употребить разве только
на выход"...
Вот они, метаморфозы гения. Чрезвычайно стеснительный и замкнутый при посторонних,
Гоголь оживлялся в дружеской компании и так представлял в лицах разные истории
и анекдоты, что слушатели от смеха падали под стол. Лучше самого Гоголя его комедии
не читал никто. Аристократические петербургские семейства наперебой присылали
Гоголю приглашения с просьбой прочесть что-нибудь на званом вечере. Сам великий
актер Щепкин, слушая, как Гоголь читает "Женитьбу", смеялся до слез и восклицал
"Подобного комика не видал и не увижу!"

Сегодняшняя питерская байка:

Красавица и щеголиха Елизавета Петровна не раз доставляла огорчения своим приближенным.
Дочь Петра любила устраивать маскарады, на которых дамам предписывалось появляться
в мужских нарядах, а кавалерам - в женских. На таком маскараде прекрасно выглядела
лишь сама императрица, обладательница длинных и стройных ног, она казалась еще
красивее, окруженная толпой смешных толстых "мальчиков".
Елизавета обычно зачесывала волосы назад и перевязывала их наверху длинной розовой
лентой. Такая прическа ей очень шла, и ни одна женщина не только в Петербурге,
но и во всей Российской империи не имела права причесываться также. В 1748 году
был даже издан именной указ о запрещении делать такие прически, какие носила
Ее величество. А в один прекрасный день дело вообще дошло до абсурда, во всей
истории мирового законодательства не было подобного указа высшей власти! Елизавета
повелела всем придворным дамам обрить головы. Бедные дамы с плачем повиновались,
и получили в утешение от порфироносной красавицы черные отвратительные парики,
которые вынуждены были носить. Ларчик открывался просто - стареющая императрица
неудачно выкрасила волосы, и ей пришлось с ними расстаться, так почему бы и другим
прелестницам не разделить с ней эту неприятность!

Сегодняшняя питерская байка:

Император Николай Павлович, прозванный Николаем Палкиным, (шпицрутенами в его
царствование наказывали как никогда часто), в частной жизни порой проявлял о
солдатах отеческую заботу.
17 декабря 1837 года в Зимнем дворце случился ужасный пожар. Огонь сначала показался
из душника печной трубы на хорах Петровской залы. Потолок в зале был деревянный,
и огонь, давно уже тлевший, добравшись до сухих балок, стал быстро распространяться.
В тот вечер Николай I находился в театре. Узнав о пожаре, он тотчас прибыл во
дворец и, пройдя на половину великих князей, приказал отвезти их немедленно в
Аничковский дворец. Затем вызвал два ближайших полка, Преображенский и Павловский,
и поручил прибывшим солдатам выносить вещи и мебель и складывать их на Дворцовой
площади. Все имущество царской фамилии было вынесено. В одной из зал солдаты
пытались снять вделанное в стену драгоценное зеркало. Огонь приближался, и, видя
опасность, Николай велел солдатам отойти. Но солдаты продолжали снимать зеркало
и не расходились. Тогда император бросил в зеркало свой бинокль и разбил его
вдребезги. "Видите, ребята, - произнес он историческую фразу, - что ваша жизнь
мне дороже зеркала. Прошу сейчас же расходиться".
... Нужно отметить, что и народ отнесся к беде, постигшей царскую семью, с сочувствием.
Пожар не могли потушить три дня, и все три дня драгоценная мебель, картины, столовое
серебро, фарфор и бронза горой лежали на снегу вокруг Александровской колонны.
Ни одна вещь не пропала.

Сегодняшняя питерская байка:

На собрании в Зимнем дворце к великому полководцу Александру Васильевичу Суворову
подошла императрица Екатерина II и милостиво спросила его:
- Чем потчевать такого гостя дорогого?
- Благослови, царица, водочкой! - отвечал Суворов.
- Fi donc!* - скривилась императрица. - Что скажут красавицы фрейлины, которые
с вами будут говорить?
- Они, матушка, почувствуют, что с ними говорит солдат.
______________
* Фу!(фр.)

Сегодняшняя питерская байка:

С талантливым художником Александром Евгеньевичем Яковлевым Шаляпин познакомился
в 1916 году. Результатом общения с великим певцом стал замечательный графический
портрет, написанный Яковлевым в символической манере. Художник изобразил Шаляпина
обнаженным - сильным и красивым - в артистической позе. У ног - маска и лира,
рядом с певцом - две обезьяны, символизирующие искусство лицедейства. Одна из
них смотрит на Шаляпина, другая - в точности копирует его жест. На заднем фоне
- обнаженная фигура странника, также написанная с Шаляпина.
Символика картины оказалась пророческой - последние шестнадцать лет жизни певец
провел на чужбине. Уже в эмиграции Федор Иванович, дороживший портретом и беспокоившийся
о его судьбе, писал в Москву дочери Ирине: "Напиши мне, Арина, знаешь ли ты,
где находится... портрет "Голый с обезьянами" работы художника Яковлева. Если
это у Советов, может быть, можно приобрести через Внешторг?" Приобрести через
Внешторг не удалось, картина осталась в России. Но между оригиналом и портретом,
безусловно, существовала глубокая связь - в день смерти Шаляпина по странному
мистическому совпадению на яковлевском портрете без всякой видимой причины образовалась
трещина...

Сегодняшняя питерская байка:

Легендарный казачий атаман Матвей Иванович Платов после смерти Екатерины II впал
в немилость, отстранен от военной службы и сослан в Кострому. Поскольку никакой
особой вины за атаманом не числилось, личное оружие, Платову вернули. Принимая
свою боевую саблю, храбрый атаман, собиравшийся еще послужить Отечеству на поле
брани, с чувством произнес: "Она меня оправдает". Эта фраза, которую можно понимать
как угодно, была услужливо передана императору Павлу, и судьба Платова решительно
изменилась. Он был срочно перевезен в Петербург, но попал не в Зимний дворец
на аудиенцию к императору, а в Алексеевский равелин Петропавловской крепости.
Там в одиночной камере атаман просидел несколько месяцев, уже не чая оправдаться,
как вдруг, совершенно неожиданно, по царскому приказу был вызван во дворец.
- Знаешь ли ты дорогу в Индию? - спросил ничего не понимающего атамана Павел.
Очевидно, перспектива вернуться в крепость была не из приятных, потому что находчивый
атаман сказал, что знает.
- Вот и хорошо, - и повеселевший император приказал Платову с казаками немедленно
выступить на завоевание Индии - воевать против англичан на территории их колонии.
Платов отправился на Дон, собирать войска, и 27 февраля 1801 года с первыми 13
полками выступил в поход. Но "омыть сапоги в Индийском океане" Платову не удалось.
Уже через месяц уставшее от тяжелых переходов казачье войско догнал нарочный
из Петербурга с известием о кончине Павла I и о воцарении его сына Александра,
отменившего поход в Индию к безмерной радости казаков.

Сегодняшняя питерская байка:

Николай Степанович Гумилев, добиваясь расположения какой-нибудь прекрасной дамы,
часто посвящал ей стихи. Однако поэт относился к своему вдохновению весьма экономно
и часто дарил одно и то же стихотворение разным дамам. В "Приглашении в путешествие"
есть такие строчки:
"Порхать над темно-русой вашей
Чудесной шапочкой волос".
Их поэт изменял на соответствующие в зависимости от цвета волос очередной поклонницы.
Например:
"Порхать над царственною вашей
Тиарой золотых волос"...
Шапочки были "атласно-гладкие", "волнистые", "роскошные"... Такой утилитарный
подход вызывал у юной Ирины Одоевцевой, ученицы Гумилева, скептическую усмешку.
Николай Степанович объяснял ей: "Не все так требовательны, как вы, и приходят
в восторг от всякого посвящения. Ведь я - в этом они твердо уверены - дарю им
бессмертие".
- Даже если эти стихи посвящены целой дюжине? Всем им дарите бессмертие? Оптом
и в розницу? - максималистски прямо спрашивала Одоевцева.
- Но ведь каждая считает, что ей, и только ей одной, - смеялся Гумилев...
... Когда Георгий Иванов собирал неопубликованные стихи Гумилева для посмертного
сборника, он не счел себя в праве выбирать, и все стихотворения, имевшие несколько
посвящений, вышли вовсе без них. Бессмертие от поклонниц ускользнуло и досталось
только Гумилеву...

Сегодняшняя питерская байка:

Зимой 1928 года в Пушкинский Дом на набережной Невы дипломатической почтой из
Парижа были доставлены восемь чемоданов. В них находились рукописи, автографы
Пушкина, книги, принадлежавшие поэту, редчайшие архивные документы. Эту уникальную
коллекцию завещал Пушкинскому Дому ... Онегин. Александр Федорович Онегин, страстный
почитатель Пушкина и знаменитый коллекционер. Вообще говоря, настоящая фамилия
Александра Федоровича - Отто, но однажды двадцатипятилетнему Александру Отто,
так любившему стихи Пушкина, его друг Павел, сын Василия Андреевича Жуковского,
подарил часть пушкинского архива. И этот подарок перевернул жизнь молодого человека.
Он стал коллекционировать рукописи и личные вещи великого поэта, превратив свою
квартиру на Елисейских полях в литературный музей, и подписываться фамилией своего
любимого героя - Онегина. Через двадцать лет это "чудачество" было узаконено.
В 1889 году Александр III удовлетворил прошение Александра Федоровича о перемене
фамилии.
Его преданность памяти Пушкина поражала, все свои средства Онегин тратил на
пополнение коллекции. А как он читал пушкинские стихи! Люди, знавшие поэта, удивлялись:
голос Александра Федоровича был необыкновенно похож на голос самого Пушкина!
10 февраля 1887 года, в день 50-летия гибели поэта, Онегин явился к Дантесу
и вызвал его на дуэль... Дуэль не состоялась. Сенатор Дантес-Геккерн никакой
особой вины за собой не чувствовал.

Сегодняшняя питерская байка:

Улица зодчего Росси, бывшая Театральная, - архитектурный шедевр. Зеркальное
отражение одной стороны улицы в другой, арочные окна, сжатые колоннами, эффектные
композиции из гирлянд и факелов - все создает ощущение, что вы находитесь в огромном
парадном зале. Знатоки утверждают, что эта иллюзия рождена удивительными пропорциями
улицы - ее ширина равна 22 метрам и в точности совпадает высотой зданий от тротуара
до карниза, а длина - 220м - ровно в десять раз больше ширины. Но не будем в
который раз безуспешно проверять алгеброй гармонию, все дело в таланте зодчего.
Теперь по этой улице, как по дворцовому паркету спешат мальчики и девочки с
грациозной походкой и прямыми спинами. Однако Терпсихора запросто могла пролететь
мимо – по первоначальному проекту цокольные этажи с арками предназначались для
магазинов. Но гостинодворские купцы испугались конкуренции и подали протест.
Вероятно, сыграли роль купеческие подношения нужным людям, гостинодворцам пошли
навстречу - аркады были заложены и застеклены, а здания отданы государственным
учреждениям, и, в частности, театральной школе.
В 1923 году улицу назвали в честь ее создателя, Карла Ивановича Росси. Гениальный
архитектор был отцом десятерых детей, честным человеком (через его руки проходили
огромные сумму, но ни одной чужой копейки к ним не прилипло) и всю жизнь испытывал
недостаток в средствах. Создавая грандиозные архитектурные ансамбли, он так и
не смог осуществить свою мечту - построить дом для собственных детей.

Сегодняшняя питерская байка:

Ведущий актер Александринского театра Юрий Михайлович Юрьев осенью 1917 года
собрал у себя на квартире самых знаменитых петроградских артистов. Были также
приглашены один из руководителей партии кадетов Владимир Дмитриевич Набоков,
отец будущего писателя, и Анатолий Васильевич Луначарский, известный петроградский
публицист и драматург, большевик, слывший в рядах своей партии экспертом по культуре.
Юрьев деликатно объяснил присутствующим, что политическое будущее страны неизвестно,
и потому он просит Луначарского и Набокова, каждый из которых в последствии может
стать министром культуры, изложить свои взгляды на театральное дело. Луначарский,
славившийся своим красноречием, нарисовал перед артистами блестящие перспективы,
пообещав, что в случае победы большевики не закроют ни один старый "буржуазный"
театр. Набоков иронически улыбнулся и сказал, что никаких утопических программ
его партия предложить не может. Увы, артисты не оценили иронию Набокова, они
поддержали большевиков.
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

ПС: Стоит ли продолжать публикацию в этой теме? Кому интересно - пишите в комменты, плз.

Сегодняшняя питерская байка:

После опустошительных пожаров 1736-37 годов Комиссия о Санкт-Петербургском строении решила в центре города
заменить деревянные постройки на каменные. Началось строительство парадного аристократического Петербурга. Те,
кто не имел средств возводить каменные дома, выселялись на окраины.
Исполнение судьбоносного решения поручили генерал - полицмейстеру Василию Федоровичу Салтыкову. И он, не
долго думая, привлек к делу формирования нового облика столицы осужденных каторжников, числом более ста человек.
Для уголовников наступила сладкая жизнь: днем они ломали дома несчастных обывателей, а ночью занимались
грабежами. Вакханалия продолжалась целый месяц и прекратилась, только когда на Салтыкова посыпались доносы, и вмешался Бирон.

Сегодняшняя питерская байка:


Осенью 1920 года в одном из залов бывшей Городской думы состоялся "Вечер поэтов". Стихи читали молодые студийцы, которыми руководил Николай Гумилев. За кассу усадили юную очаровательную Ирину Одоевцеву и строго наказали - предлагать дорогие нумерованные билеты.
"Клянитесь и божитесь, что зал переполнен, и других билетов нет, - напутствовал свою ученицу Гумилев. - Это святая ложь на пользу Союза поэтов. Вам за нее три с половиной греха отпустится".
Увы, задача оказалась невыполнимой - все зрители, заглянув в полупустой зал, требовали дешевые билеты и садились на непронумерованные места. И лишь одна разодетая красивая дама, не споря, купила сразу два самых дорогих билета...
Однако Ирине Одоевцевой не пришлось долго радоваться отпущению грехов. Через минуту эффектная дама уже возмущалась у кассы:
- "Безобразие! Как вы смеете говорить, что мест нет?! Верните деньги немедленно! Ах, не хотите? Ваше дело. Вот придет Сан Саныч, он вам покажет, как обманывать!"
И пока незадачливая кассирша мучительно соображала, что ответить, и кто такой Сан Саныч, в дверях появился кумир Одоевцевой - Александр Блок...
...Он сказал расшумевшейся даме несколько тихих слов, и она, тут же успокоившись, с улыбкой направилась в зал под руку с поэтом.
-"Вы надеюсь, сообразили, что с Блока денег брать не полагается? И с его подруги Андреевой - Дельмас тоже?" - спросил несчастную Одоевцеву подошедший Николай Оцуп.
- "Нет! Нет! - почти плача отвечала юная поэтесса. - Именно ему, то есть ей, я продала самые дорогие билеты!"
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

P.S. Вскоре Гумилев был казнен за недонесение....

Сегодняшняя питерская байка:

В том, что лучший с художественной точки зрения памятник Ленину находится перед Финляндским вокзалом, нет ничего удивительного. Астрологи, если бы это их заинтересовало, тут же углядели бы массу знаменательных совпадений. Финляндская железная дорога была открыта для регулярного сообщения в 1870 году - в год рождения Володи Ульянова.
Улица, на которой стоит Финляндский вокзал с середины 19 века стала называться Симбирской, в честь небольшого губернского города, позднее, как известно, переименованного в Ульяновск. В апреле 1917, вернувшись из Финляндии в Петроград, Ульянов-Ленин произнес историческую речь. Это событие решили увековечить, и в 1926 году перед зданием вокзала был установлен памятник. Авторы этого удачного монументального произведения С.А. Евсеев, В.А. Щуко и В.Г. Гельфрейх не знали, с кого лепить фигуру вождя мирового пролетариата, и позировать решился сам Щуко. Первоначально памятник стоял недалеко от старого вокзала, но заштатный вид грязноватой привокзальной площади явно не соответствовал духу монумента. После войны площадь реконструировали, было построено новое здание Финляндского вокзала со знаменитой башней, на фоне которого очень хорошо смотрится фигура Ленина, перенесенная ближе к Неве и поднятая на пьедестал. Простершего руку Ильича не зря сравнивают с Медным всадником, памятник у Финляндского вокзала, безусловно стал символом своего времени, и также как Медный всадник вошел в фольклор.
"Это что за большевик
Лезет к нам на броневик?
Букву "р" не произносит
И большую кепку носит.
Тот, кто первый даст ответ,
Тот получит десять лет."

Сегодняшняя питерская байка:

Фаддей Венедиктович Булгарин, был знаковой фигурой отечественной журналистики и, можно сказать, основоположником коммерческой рекламы. С 1825 года он начал издавать газету "Северная пчела". В ней перед каждым праздником появлялся сатирический фельетон, например, такого содержания: "Однажды прохаживался я по Гостиному двору и увидел в одной из лавок серебряную табакерку.
- Что хочешь за эту вещь? - спросил я хозяина.
- Тридцать пять рублей, - отвечал купец.
- Дам пять, - сказал я в шутку и пошел.
В двадцати шагах от лавки мальчик догнал меня и, подавая табакерку, сказал: "Извольте-с! Пожалуйте пять рублей". Я заплатил и ужаснулся..."
Или какая-нибудь девица Полина доверительно писала своей приятельнице: "Я хотя и патриотка, но не люблю покупать в Гостином дворе. Я раз присела в лавке и раздавила блин, который положил на стул второпях завтракавший сиделец!"
Гостинодворцы прекрасно знали, чем могут для них обернуться откровения девицы Полины, и заранее несли Булгарину различные подношения. Семья у него была большая, и чадолюбивый Фаддей Венедиктович охотно принимал натурой, а после честно отрабатывал купеческие подарки. Тогда в "Северной пчеле" появлялись такие заметки:
"Главная отличительная черта этого магазина - честность. Пошлите ребенка - его также примут, как вельможу, и за одинакую цену отпустят товары...
... Если вам нужно купить цепочку и даже бриллианты, то ступайте в лавку К-ва. Его вещи уважают даже за границею, в пробе золоте и доброте камней вы можете верить его слову!"
Зарабатывая таким способом, Булгарин жил в достатке, да вот беда, полтора столетия назад доход такого рода считался недостойным, что и подмочило репутацию Фаддея Венедиктовича не меньше, чем его доносы в III отделение.

Сегодняшняя питерская байка:

Ян Фельтен был любимым поваром Петра I, или, как тогда говорили, мунд-кохом.
С патроном ему повезло - Петр I ел мало, в еде не привередничал, а гурманов откровенно
высмеивал: "Какую пользу может принести тело отечеству, когда оно состоит из
одного брюха!"
Царь любил щи, кашу, ветчину, сыр и жареную утку, с большим удовольствием ел
молодой редис и особо отличал студень - без этого немудреного блюда не обходилась
ни одна царская трапеза. За верную службу Петр пожаловал мунд-коху Фельтену
дом в Стрельне, но и за провинности взыскивать с него не забывал.
После обеда Петр имел обыкновение кушать сыр с маслом. Обычно подавали новые
сыры, а початые - очень редко. Однажды царю подали лимбургский сыр, который очень
ему понравился. Закончив есть, царь-плотник достал из кармана инструмент, измерил
остаток сыра и записал размеры на бумажку. Затем подозвал Фельтена, приказал
ему убрать сыр и подавать его, пока не кончится. На следующий день за обедом
царь заметил, что кусок сыра сильно уменьшился. Он опять достал инструмент (неленивый
был человек) и замерил сыр, а потом сравнил, что получилось, со вчерашней записью
- половину сыра съели! Тогда легко впадавший в гнев Петр Алексеевич схватил трость
и поколотил Фельтена. И с тех пор с сыром проблем не возникало.

Сегодняшняя питерская байка:


Представлять себе нашего национального гения Ломоносова этаким академическим ученым, каждую минуту жизни посвящающим науке, значит погрешить против правды. Увы, изрядную часть золотого ломоносовского времени занимало вульгарное обслуживание придворных празднеств и затей. Ни одно торжество не обходилось без устройства фейерверков, на которые тогда денег не жалели.
В 1752 году итальянец Сарти показал фейерверк из "переменных разных фигур" - ракет белого огня, рассыпающихся огненными фонтанами, и Российская Академия наук не ударила в грязь лицом - сделала ракеты с редкостным зеленым огнем - при деятельном участии Михаила Васильевича.
Ломоносов занимался не только технической стороной огненных забав, его обязанностью было придумывать новые сюжеты для фейерверков и сочинять к ним сопроводительные стихи.
Елизавета Петровна относилась к балам и маскарадам как к делам государственной важности, "литературную часть" проверяла лично и выносила резолюцию: " г. Ломоносова вирши очень хороши, а иллюминацию переменить, понеже де таковою фигурою моногожды бывали".
Репертуарный кризис столь любимого Елизаветой театра побудил ее к решительным мерам - осенью 1750 года императрица приказала профессорам Ломоносову и Тредиаковскому сочинить по трагедии. Михаил Васильевич оставил свою химическую лабораторию и написал пьесу "Тамира и Селим", чем заслужил от современников обидное прозвище "Расин поневоле".
Надо сказать, что и награды великий ученый получал не за свои научные достижения, а за хвалебные оды. И даже стал "модным" писателем. Роскошные издания ломоносовских од украшали не одну библиотеку богатых и знатных особ...
А что потомки? Их приговор оказался суров. "Высокопарность, изысканность, отвращение от простоты и точности, отсутствие всякой народности и оригинальности, вот следы, оставленные Ломоносовым", - мнение Пушкина.

http://image.subscribe.ru/1.gif/rest...=n==t/m2750753http://image.subscribe.ru/1.gif/rest...=n==t/m2750753Сегодняшняя питерская байка:

Вряд ли в Петербурге найдется мост, причастный к отечественной словесности в большей степени, чем Кокушкин. Этот мост был построен в конце 18 века и назван по фамилии купца Василия Кокушкина, чей дом находился рядом, на углу Садовой улицы.
В 1829 году в доме купца Зверкова у Кокушкина моста на последнем этаже поселился еще никому не известный выпускник Нежинской гимназии Николай Гоголь-Яновский, и здесь, в комнате с окнами во двор были написаны "Вечера на хуторе близ Диканьки".
Отсюда начинал свой путь герой еще одного классического произведения. "В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С-м (Столярном) переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К-ну (Кокушкину) мосту". Молодой человек не зря пребывал в нерешимости, ему предстояло ответить на вопрос, кто он: "тварь дрожащая" или "право имеет"?
И, наконец, Александр Сергеевич Пушкин увековечил скромный мост в эпиграмме на иллюстрацию А.В. Нотбека к "Евгению Онегину", опубликованную в "Невском альманахе".
Пушкин сам сделал набросок к роману, и художник, следуя пожеланиям автора, добросовестно изобразил на рисунке и Онегина, и самого Пушкина, и крепость, но не удержался и повернул поэта лицом к зрителю. (Увы, "с художниками нашими невозможно иметь дела. Они все побочные дети Аполлона: не понимают нас они...") Иллюстрация Пушкину совершенно не понравились, и поэт, не сдерживаясь, сделал
к ней подпись:
"Вот перешед чрез мост Кокушкин
Опершись ж<...> о гранит
Сам Александр Сергеич Пушкин
С мосьё Онегиным стоит.
Не удостаивая взглядом
Твердыню власти роковой,
Он к крепости стал гордо задом:
Не плюй в колодец, милый мой".

Сегодняшняя питерская байка:

В 1892 году на одном из полигонов под Санкт-Петербургом проводились испытания новой бронированной стали, изготовленной на знаменитой английской фабрике "Гарвей". Бронированные плиты предполагалось закупить для нужд российского флота. Сталь с очень сильно закаленной поверхностью обладала такой прочностью, что попавшие в нее снаряды разбивались на куски и отскакивали как горошины. После произведения выстрелов присутствовавшие на испытаниях русские морские офицеры и представители английской фирмы отправились осматривать мишени. Несколько мишеней оказалось
пробитыми насквозь! В воздухе запахло сенсацией. Под ошеломленные возгласы "It's impossible!", "А еще говорят, Англия - мастерская мира!" мишени стали тщательно осматривать, и тут выяснилось, что никакой сенсации-то и нет, просто, как это у нас бывает, служители перепутали, и часть пластин поставили по отношению к орудию обратной, незакаленной стороной.
Курьез тут же доходчиво объяснил один морской офицер: "Это только кажется, что с какой стороны ни стреляй, все едино. А не угодно ли, пример? Сало, небось, приходилось резать? Попробуйте-ка его разрезать со стороны кожи - намучаетесь! А если нож подвести со стороны шпига - все сало вместе с кожей легко разрежете!"
Присутствовавшие посмеялись объяснению и разошлись, и только один человек сделал правильный вывод - он предложил надевать на русские снаряды колпачки из мягкой стали. При соприкосновении с броней нагревшийся до чрезвычайно высокой температуры колпачок, разрушаясь сам, разрушал и бронированный слой, а снаряд проникал в поврежденную броню. Этим человеком был контр-адмирал Степан Осипович Макаров.

Сегодняшняя питерская байка:


Замечательный юморист, главный редактор самого популярного петербургского юмористического журнала "Новый Сатирикон" Аркадий Аверченко немало страниц посвятил детям. Он даже называл себя "специалистом по детскому вопросу", а удивленным коллегам по журналу объяснял, что у него есть для этого веские основания: "Во-первых, я люблю детей. Во-вторых, дети любят меня. В-третьих, лицам, мало знакомым с моей биографией, я должен признаться, что когда-то и сам был ребенком..."

Сегодняшняя питерская байка:

Анна Лопухина, став фавориткой Павла I, полностью овладела его сердцем. Император был настолько великодушен, что пожелал устроить своей любимице свадьбу с человеком, который был ей приятен. И случай не замедлил представиться.
Однажды Павел читал вслух реляцию, полученную от Суворова, находившегося в Итальянском походе. Когда Лопухина услышала, что адъютант Павел Гагарин, друг детства и первая любовь, ранен, она вдруг побледнела и совершенно изменилась в лице. Павел заметил это, и, как настоящий рыцарь, не проронив ни слова, в тот же день послал генерал-фельдмаршалу Суворову монаршее повеление отравить князя Гагарина курьером в Петербург. Гагарин, не подозревавший о своем счастье, приехал, явился с докладом во дворец и был повышен в чине довольно забавным образом, совершенно в духе галантного 18 века.
Во время аудиенции Гагарин, оставив свою шляпу на стуле, прошел в кабинет к императору и долго рассказывал ему о ходе военных действий.
Наконец, Павел отпускает его, и Гагарин идет за своей шляпой, но ее почему-то нет! а на ее месте лежит шляпа генерал-адъютантская! Гагарин, естественно, чужую шляпу не берет и в недоумении оглядывается.
А сзади, пряча довольную улыбку, его окликает сам император:
- Что вы, сударь, там ищете?
- Мою шляпу, ваше величество.
- Да вот она - ваша шляпа!
... Прошло немного времени, и генерал-адъютант Гагарин женился на Анне Лопухиной...

Сегодняшняя питерская байка:


15 сентября 1770 в Петропавловском соборе у гробницы Петра I состоялась торжественная литургия, посвященная победе русского флота при Чесме. Во время проповеди митрополит Платон, обращаясь к усопшему императору, как к родоначальнику русского флота, вдруг ударил по царской гробнице посохом и патетически воскликнул: "Восстань же теперь, великий монарх, отечества нашего отец! Восстань и воззри на любезное изобретение твое: оно не истлело в времени и слава его не помрачилася!".
После его страстного призыва вдруг побледнел юный цесаревич Павел - впечатлительный наследник испугался, что "дедушка встанет из гроба", а Кирилл Григорьевич Разумовский вполголоса с улыбкой произнес: "Чего он его кличет? Как встанет, всем нам достанется!"

Сегодняшняя питерская байка:

Петербургские мошенники и раньше и сейчас ухитряются обмануть не только доверчивых обывателей, но и вполне опытных и практичных людей. С известным ювелиром Морозовым в 80-е годы позапрошлого столетия произошла такая история. Однажды к его магазину подъехала в собственной карете богато одетая дама. Она пожелала купить жемчуга, чтобы подарить их своей дочери на свадьбу. Ювелир разложил перед покупательницей драгоценности, и она отобрала лучшие на огромную сумму.
- Я бы хотела вечером вместе с вами отвезти жемчуга мужу, - сказала дама. - Он заплатит дома.
И дала залог. А после визита к ювелиру отправилась на Малую Морскую к известному психиатру и поведала ему историю о своем несчастном муже, одержимом навязчивой идеей о каких-то деньгах.
Психиатр, получив гонорар, посоветовал сегодня же привезти больного мужа для осмотра. В назначенный час дама вместе с ювелиром Морозовым и жемчугами отправилась на Малую Морскую.
Получив драгоценности и пригласив ювелира в кабинет "мужа", ловкая мошенница тут же покидает квартиру. А в это время в кабинете психиатра происходит следующее:
ювелир намекает психиатру, что нужно заплатить деньги - тот, стараясь не волновать пациента, предлагает ему чаю. Ювелир чай выпивает, и, естественно, опять о деньгах - психиатр интересуется, не страдала ли матушка ювелира психическим расстройством.
Ювелир в недоумении отвечает отрицательно и, раздражаясь, предлагает оплатить жемчуга – психиатр в ответ предлагает ему раздеться...
Оба почтенных джентльмена еще долго разыгрывали сцену из комедийного фильма, пока не догадались, что одного из них обманули, а другого использовали.

Сегодняшняя питерская байка:

Как считают люди знающие, между эффективностью научных исследований и условиями работы ученых прямой связи нет. Опыт уважаемого Физтеха это подтверждает. Один из самых больших, плодотворно и успешно работавших секторов теоротдела занимал
в 70-е годы маленькую комнатушку. В "присутственные дни" (понедельник и четверг), когда собирались все сотрудники сектора, в комнатушке яблоку негде было упасть, все говорили одновременно, и дым стоял коромыслом. Какие уж тут условия и какая работа!
Теоретики стайками бродили по коридору, пристраивались на диваны и дрались в библиотеке за свежие научные журналы. Вид теоретиков, задумчиво стряхивающих пепел на ковровую дорожку или машинально бросавших скомканный листок с парой формул за диван, приводил институтских уборщиц в исступление. Одной из них принадлежит фраза, рожденная в порыве праведного гнева и навсегда оставшаяся в анналах: "Ходют и ходют, говно за собой оставляют. Глянь, - висит уже на доске, гнида. Лауреат, значит".

Сегодняшняя питерская байка:

В 30-е годы 19 века в Петербурге славился своими проделками блестящий офицер Московского полка Константин Яковлевич Булгаков. Как-то однажды великий князь Михаил Павлович, проезжая в карете мимо летнего ресторана, увидел Булгакова, кутящего в компании. " Как, ты здесь, Булгаков?! Ведь ты нынче дежурный по полку! Хорош гусь, хорош!" - воскликнул великий князь и, желая примерно наказать повесу, приказал кучеру: "К Московскому полку! Живо!" Прибыв в полк, Михаил Павлович крикнул: "Дежурные, сюда!" Перед великим князем в ту же минуту построились все дежурные и... Булгаков! Он в полной форме, как ни в чем не бывало, стоял в строю. Михаил Павлович, подозревая себя в галлюцинации, вышел из коляски и подозвал Булгакова: "Даю тебе слово, Булгаков, что ничего тебе не будет, скажи только, ты ведь был в ресторане? Как же это ты здесь в одно время со мною? "
- Вы сами меня привезти изволили, в вашей коляске.
- В моей коляске?!
- В вашей коляске. Только на запятках…
И шалость повесы была в очередной раз прощена.

Сегодняшняя питерская байка:

Когда в недавнем прошлом весь столичный бомонд надел белые штаны и вышел на
теннисные корты, демонстрируя верноподданнические чувства к тогдашнему президенту,
это вызвало иронические усмешки и удивление, но... "это уже было в веках, бывших
прежде нас".
...Из всех занятий Анна Иоанновна предпочитала охоту, эта Диана на троне поражала
современников и потомков количеством загубленного зверья. В летний сезон в Петергофе
ни дня не проходило без стрельбы по мишеням, причем императрица предпочитала
мишени живые. Зимой Анна Иоанновна отстреливала пролетавших мимо галок, чаек
и голубей прямо из окон Зимнего дворца. Прогуливаясь по залам и разговаривая
с приближенными, царица вдруг хватала стоявшие наготове заряженные ружья и палила
по несчастным птицам. "Достигается упражнениями" - надо сказать, что успехи
императрицы в охоте были впечатляющими, родись она на двести лет позже, быть
бы ей ворошиловским стрелком. За летний сезон 1739 года она своей рукой лишила
жизни девять оленей, четырех кабанов, одного волка, 374 зайца и 608 уток. И вслед
за императрицей молодые дворянки в Петербурге и провинции взяли ружья и начали
отстрел пролетавшей и пробегавшей живности.
"Стреляют ли дамы в Москве?" - ревниво интересовалась Анна у приехавшей в Петербург
московской гостьи.
-"Стреляют, матушка-государыня, стреляют! А как же иначе?"

Сегодняшняя питерская байка:


Однажды на вечере у Карамзина будущий декабрист Николай Тургенев, беседуя с хозяином о свободе, сказал: "Мы на первой станции к ней".
"Да, - подхватил молодой Пушкин. - В Черной Грязи".